| |
Там была смелость, были слезы,
Но там был пульс моей души.
Сейчас там толстая короста
И червь там вновь кишмя кишит.
Я это место презирала,
Боготворя его анклав,
А сила тихо утекала,
К рукам своим меня прибрав.
Как сквозь туманную завесу,
Сквозь запотевшее стекло
Читало разум это место,
А время медленно ползло.
И разрушались анфилады
Его магических рубцов.
Тогда была я только рада
Забыть все знания отцов.
И так случилось: я забыла.
Вновь мох там даже на камнях,
Но я себя похоронила
В его разрушенных стенах.
И вот, стоя пред дверью рая,
Пред легкой дверью на пути.
Я вновь то место вспоминаю.
И часть меня туда летит.
Ведь там была смелость и слезы,
Там стаи кружат воронья.
Вернуться мне было не поздно,
И снова осталась там я.
***
Смотрел ты так жадно, не вкрадчиво,
Пред смертью агонию лжи,
Ты дурь из нее выколачивал,
Своими руками душил.
И правые были неправые,
А вера валялась в пыли.
Путь лжи не такой уж и праведный,
Ты встал на свои костыли
И бросил в разбитое зеркало
То разное, что сам имел,
А взять долг по праву начертанный,
Естественно, ты не посмел.
Так что же сейчас твои саженцы?
Дорога с креста до креста!
Так радуйся, коли останется
С тобою твоя лишь пята.
Разумно? Беззвучно! Бестрепетно!
Гниет же она, не горит!
И это корыто разбитое
Ты сам для себя сотворил!
***
Конвой разбит и герцог ранен,
Он пал от вражеской стрелы
И сейчас, тихо умирая,
Души раскроет он тылы.
И каждый раз изменен почерк
У злой завистницы – судьбы.
Он, смотря в небо, вспомнит дочку,
Вспомнит себя, каким он был.
Не жадным алчным тираном
И не спасителя слугой,
А добрым сыном, верным братом,
Любимым молодой женой.
Он вспомнит, как еще весною
В лесах охотился на лисиц,
Надежды небо голубое
И множество любимых лиц.
Как волны плещутся, бушуя,
Как развевает ветер плащ.
И как, уже по ней тоскуя,
Он уходил, твердя: «Не плачь…»
Он уходил, крича любимой
Жене и дочке дорогой,
Что он вернется невредимым,
Пусть подождут денек, другой.
Но небо красит эшелоны
Кровавым заревом зари,
Под тем же самым небосклоном,
Но с новой силою внутри.
Он слишком был самоуверен,
Неуправляем и ретив,
А жизнь… Невелика потеря… -
Уйти не небо, не дожив.
Над ним, конечно же заплачут,
И с ветром облетит листва,
И завернется в старый плащик
Жена,… теперь уже вдова…
***
Я знаю то, что было вашей сутью:
Крича во сне и ухмыляясь наяву,
Вы верили: они вас не осудят,
Они не пустят слух, не очернят молву.
Но как жестоко вы ошиблись все же,
Ведь им известен лишь хваленый страх
Ваш. И опять по вашей медной коже
Бегут мурашки, разум ваш украв.
А люди… Это просто стадо,
Иль стая загнанных волков,
Им не гордиться, - грызть вас надо,
Что делать; их закон таков.
Он сожаленья не приемлет,
Как не выносит кроткий нрав.
Они вас ждут; инстинкт не дремлет,
Всё человечное поправ.
И это было сутью вашей?!
Иль еще будет впереди?
С огнем в глазах, в голове – с кашей,
Но род их вам необходим.
А я одна останусь светлой,
Коль вы не внемлите слова,
Не ждите от меня совета,
Решать отныне только вам!…
***
Безмолвный зов Таро
Во мраке предвечернем –
По сердцу словно кремнем –
Пробудится пророк.
Пробудится, восстанет,
Отринет существо,
И сердца жар его
Сметет порога грани.
Любовник, побратим
И смерть твоя трегубо
Он вмиг тебя погубит,
Собою обратив.
Владыка и тиран,
Спаситель и убийца
Оценит и вселится,
Не сделав в теле ран.
И зовом тьмы гоним,
Ты будешь только счастлив
Услышать фразу: «Здравствуй,
Мой новый побратим…»
***
Никто не проходит чрез медные трубы
Никто не проходит чрез медные трубы
И разум великих сливается в снедь.
Кляня в своих бедах отца, душегуба,
Мы руки свои продолжали тереть,
Стирая позор, стыд и прошлые раны.
Мы в доме убрались и на зеркала
Мы вешаем вновь черные покрывала;
На скрытность и подлость у нас же талант!
Мы говорим и мечтаем не в рифму,
Плетя иллюзорный счастливый клубок,
То создавая подводные рифы,
То утверждая, что создал их Бог.
Мы злимся и бесимся, осознавая,
Что есть еще кто-то достойнее нас,
Что наша дорожка грязна и кривая,
Что движемся в сторону зла мы сейчас.
Кричим им, что их же соленые слезы
Зальют нашу память и наши костры,
Не ведая даже, что над нашей черствой
И мертвой душой они плачут навзрыд.
А мы их клянем и пророчим погибель,
Твердя, чтоб не портили нашей души.
Они, может, рады бы и нас покинуть,
Но знают: без них мы не сможем прожить!
И посему нас достойные терпят,
Жалеют, как крест за собою неся.
Мы же желаем им медленной смерти,
Крича и брыкаясь, свободы прося.
Дождемся! Дотерпимся! Будем мы брошены,
К нам не протянут уж ласковых рук.
Свобода! Дождались!… И что в ней хорошего?!…
Нет, никому не пройти медных труб…
***
Ты долго жаждала покоя,
Ключи от дверцы в сердце пряча,
И дождалась. Но… что такое?
Не говори, что снова плачешь.
Ведь ты так этого хотела,
Жила лишь праведной мечтой
Дарить любовь и благо делать,
Глушить презренье добротой.
Но страсть реальность задавила
И в лету канула мольба
Когда приподняли на вилах
Еще заблудшую тебя.
В тот миг сломалась твоя вера,
Разбилась вдребезги мечта
И, как гонимая химера,
Сбежала ты с того места.
Они тебя боле не гнали
И не швыряли камни вслед,
Но ты осталася немая
Одна средь тех, кто глух и слеп.
И крохи памяти спасая,
Топча разбитые мечты,
Нагая, хрупкая, босая,
Как по стекляшкам пошла ты.
Твое лицо луна осветит,
Но слезы боле не сотрет.
И только ветер, мудрый ветер
Сомненья в пропасть унесет.
Ты в стороны расставишь руки,
Сказав последнее «прости»
Не им; да что им твои муки,
Себе и своей совести.
Ты прыгнешь вниз, навстречу ветру,
Навстречу матери – земле,
Простив за всё всех в жизни этой,
Отдавшись скорби и золе.
***
Распятьем в страхе глушишь Имя,
Глушишь одно имя из ста
Звездами шестилучевыми,
Вбивая кол в сердце Христа.
И его кровью умываясь,
И жадно пивши его муки,
В его святыню превращаясь
И герб спасительной разлуки,
Клянись, крича в колодец тени,
Неправедность приобретая,
И корчись вновь от вожделенья
Опять, опять о нем мечтая.
Стони, кричи от дикой боли,
Сквозь смерти тьму его зови,
Проклявший этот мир невольник,
И вновь душой своей криви,
Стеная, сердцем призывая
И отвергая всей душой,
Укрывшись серыми стенами,
Мосты сжигая за собой,
Рабом его иль господином
Ты б, не задумываясь, стал,
Ты стал бы с ним одним, единым,
Как вкус коросты и металл.
|
